/Тема дня/

Дмитрий Патрушев: сельское хозяйство — уже не черная дыра и не ссылка

Сельское хозяйство в последние годы стало предметом гордости для российских властей, отрасль уверенно растет, а экспорт сельхозпродукции обогнал поставки вооружений. Дмитрий Патрушев, который занял кресло министра сельского хозяйства России семь месяцев назад, не скрывает своих амбиций и уверен, что АПК еще есть что показать и доказать.

Как увеличить экспорт продовольствия в два раза, о сельскохозяйственной дипломатии и почему страдают американские фермеры, министр рассказал РИА Новости в своем первом интервью в должности. Беседовали Дмитрий Киселев и Антон Мещеряков.
— Дмитрий Николаевич, в Советском Союзе, если человека направляли в сельское хозяйство, это считалось ссылкой. Вы уже полгода как министр, вам не страшно было идти на эту должность, и что из этого получилось?
— Ссылкой? Я, пожалуй, не соглашусь с этим. Времена изменились, ситуация очень здорово поменялась. Сельское хозяйство и в целом агропромышленный комплекс на сегодняшний день является локомотивом российской экономики. Это передовая отрасль: есть что доказывать и есть что показывать. У нас серьезные амбиции. Мы являемся аграрной державой, и то количество земли, которым мы обладаем, — это все говорит о том, что потенциал развития АПК у нас значительный.
— Назовите основные события во вверенной вам отрасли в 2018 году. Потому что одно дело — говорить, что это локомотив и большой потенциал, но чем вы будете это доказывать?
— Об этом говорю не только я, но и статистика — надо понимать, что существующие задачи не могли быть поставлены перед отстающей отраслью. Знаковым событием стал указ президента, который в мае этого года поручил увеличить практически в два раза экспорт продукции АПК. Мы не только почти по всей номенклатуре товаров смогли себя обеспечить, Россия теперь готова прокормить еще ряд стран, поставлять продукцию на экспорт.
У нас увеличилось за последний год производство крупного рогатого скота на 2,5% — мы смогли переломить четырехлетний негативный тренд в этой сфере, растет производство молока, мы который год подряд собираем серьезные урожаи. Если в 2017 году мы собрали порядка 135 миллионов тонн зерна, то в этом году — более 110 миллионов тонн. Кажется, меньше. Но на самом деле, если сравнивать со среднегодовыми значениями за последние пять лет, а они составляют 98 миллионов тонн, то мы их превзошли. Поэтому далеко не отстающая отрасль.
Я думаю, что агропромышленный комплекс, несмотря на то что он стагнировал на протяжении ряда месяцев, в целом по итогам 2018 года выйдет на рост в один процент. По прошлому году экспорт продукции АПК составил 21 миллиард долларов. В этом году мы можем реально приблизиться к цифре 26 миллиардов долларов. Поэтому цифры говорят сами за себя.
— То есть это почти вдвое больше, чем экспорт оружия?
— Оружие — это тот рынок, на котором мы традиционно присутствуем. Исторически сложилось так, что мы являемся крупным поставщиком вооружения, а аграрный рынок только завоевываем. Мы делаем первые и, могу сказать, уверенные шаги. Движемся вперед. И, на мой взгляд, достаточно эффективно.
— Так, что даже страдают американские фермеры…
— Плохо им, у них нет такого руководства, как у нас.
— На 2019 год финансирование госпрограммы АПК запланировано на уровне 300 миллиардов рублей. На ваш взгляд, может ли российское сельское хозяйство развиваться без такой государственной помощи?
— Вы абсолютно правы, по следующему году у нас будет объем поддержки более 300 миллиардов рублей против 259 миллиардов рублей в этом году. Безусловно, в России живут удивительные люди. Они сильные, способны преодолевать любые трудности. Как показывает практика, и с тем объемом поддержки, который есть, они решают поставленные задачи.
При этом надо четко понимать, что во всем мире сельскохозяйственная отрасль пользуется всесторонней государственной поддержкой, в первую очередь финансовой. Ее объем важен, но необходимо и правильно распределить эти бюджетные деньги, просчитать, какие отрасли нуждаются в поддержке, какие могут сами выходить на рентабельность.
Поэтому, естественно, прежде чем распределять финансирование, нужно четко определить рельсы, по которым в дальнейшем поедет агропромышленный комплекс, это и есть основная задача нашего министерства.
— А как определить рельсы, по которым поедет наш сельскохозяйственный поезд?
— Во-первых, это наш экспортный проект, в рамках которого мы должны увеличить объемы продукции, которую мы вывозим на зарубежные рынки.
Другая очень важная тема — это федеральная научно-техническая программа. Сейчас наши сельхозтоваропроизводители страдают от того, что у нас нет своих семян. Подпрограмма по развитию селекции картофеля уже внесена в правительство, мы будем выводить свои семена. В Советском Союзе у нас были свои сорта картофеля, но в современной России этого не было, и мы сейчас возобновляем эту работу. Рассчитываем, что вскоре у нас порядка 50% рынка семенного картофеля будет представлено нашими сортами.
В ближайшее время мы внесем в правительство подпрограмму по сахарной свекле, я надеюсь, она будет в следующем году утверждена. И еще ряд подпрограмм — в целом 14 — по различным направлениям: в части генетики, семенного материала, по которым мы отстаем.
Также занимаемся разработкой программы устойчивого развития сельских территорий. Это поручение президента Российской Федерации, и очень хорошо, что эта задача зафиксирована на таком высоком уровне. Это строительство жилья на селе, школ, больниц, дорог, спортивных сооружений. Нельзя развивать только города. У нас большинство людей живет в сельской местности, никогда о них нельзя забывать. Вместе с экспертным сообществом, вместе с другими ведомствами занимаемся этим.
— На съезде "Единой России", который прошел в начале декабря, прозвучало предложение, и его поддержал Алексей Васильевич Гордеев, сделать эту госпрограмму развития сельских территорий нацпроектом. Вы бы поддержали такое предложение?
— Я бы поддержал. Но решение о придании той или иной госпрограмме статуса нацпроекта принимаю не я, принимает президент страны. Если такое решение президентом будет принято, не только я, а все аграрное сообщество воспримет это очень позитивно.
— Если вернуться к агробизнесу, что необходимо сделать для удвоения экспорта, что и кому мы планируем продавать?
— Это масложировая продукция, это, естественно, зерно. Это мясо и молочная продукция, рыба и рыбопродукты, то есть достаточно большая номенклатура товаров. Но важно понимать, что мы не должны в угоду развития экспорта лишить свое население качественной продукции. Нельзя все, что мы на сегодняшний день производим, вывезти за границу. Соответственно, нам нужно нарастить производственные мощности — это первое, что мы будем делать. При этом надо четко понимать, что без построения логистической цепи мы не сможем нарастить экспорт.
Следующая тема: без продвижения своей продукции тоже не будет у нас позитивного результата. Мы планируем направить в страны, которые будут являться для нас потенциальными рынками сбыта нашей продукции, так называемых сельскохозяйственных атташе, которые будут на пальцах объяснять, чем наша продукция лучше аналогов. То есть у нас будут свои сельскохозяйственные дипломаты. И отдельно хочу сказать, что мы недавно подписали соглашение с МГИМО. У нас появилась там кафедра, которая будет готовить именно таких специалистов. Без этих людей мы задачу не решим. Важно также решить проблемы с фитосанитарными условиями, при которых наши страны-партнеры будут готовы брать российскую продукцию. Кроме того, у нас есть определенные вопросы в части ветеринарной безопасности, мы с этим тоже работаем.
— Если говорить конкретно о рынках, сейчас один из самых главных и перспективных для нас рынков — это Китай. Долгие годы обсуждается возможность поставок туда мяса: свинины, говядины. Что мешает Китаю начать импортировать наше мясо?
— Надо начать с того, что Китай — это вообще та страна, в которую все экспортно ориентированные страны хотят поставлять свою продукцию. Мы не исключение. Мы очень долго добивались того, чтобы открыть поставки зерна в Китай — на протяжении семи лет. И мы эту задачу решили. Так будет и по другой номенклатуре товаров. В скором времени начнутся поставки замороженного мяса птицы и молочной продукции в Китай. Осталось немного — согласовать ветеринарные сертификаты. Мы это сделаем.
Отдельно хочу сказать, что для Китая крайне интересна наша кондитерская продукция. Объем ее экспорта за последние 10 месяцев серьезно увеличился по сравнению с 2017 годом: поставили уже на 85 миллионов долларов. В том числе через всем известную компанию Alibaba. Наш шоколад практически в любой китайской торговой сети можно встретить в любом регионе. Это тоже я считаю нашим достижением.
В части говядины и свинины — будем работать, это процесс не очень простой. Но тем не менее с учетом определенных проблем, которые у них сейчас есть в отношениях с американскими партнерами, есть шанс, что мы быстрее это сделаем и повезем нашу продукцию: свинину и говядину.
— На пути экспорта в Китай российской говядины и свинины стоит африканская чума свиней?
— Африканская чума свиней есть и у нас, и у них. Кстати, они с нами консультировались на тему того, как в принципе с этим заболеванием бороться.
— А мы можем гарантировать, что наше мясо чистое?
— Мы проводим регионализацию. У нас в ряде регионов есть проблемы с АЧС, в ряде регионов их никогда и не было. И именно из этих регионов в конечном итоге мы будем поставлять мясо в Китай.
Китайцы — сложный народ, их надо очень долго убеждать в том, что наша продукция лучше. Они разборчивы и, конечно же, преследуют свои интересы. Хотят, чтобы мы им сейчас увеличили поставки сои. Но у нас есть свои интересы — продвигать свинину и говядину на китайский рынок.
— Не отказываясь от сои?
— Мы, конечно, пойдем навстречу и определенный объем сои, который для нас возможен, им поставим.
— Другой рынок, возможно, менее важный, но "горячий" для нас — это Турция. К примеру, в прошлом году Анкара вводила ряд ограничений на поставки нашей продукции. Сохраняются ли сейчас какие-либо ограничения для нас?
— Турция, конечно, наш партнер, но взаимодействие с ней — не самый легкий процесс. Тем не менее товарооборот сельскохозяйственной продукции с Турцией на сегодняшний день достигает трех миллиардов долларов. Очень важно, что буквально недавно мы с турками договорились о поставках говядины. Это серьезный прорыв.
— Все-таки в ближайшие годы зерно останется главным российским экспортным сельхозтоваром. По прогнозам, в 2036 году мы будем получать урожай 150 миллионов тонн в год. Насколько реально получить такой урожай?
— Не верите?
— Хочется верить, но очень осторожно.
— Мы тоже с осторожностью, на самом деле, подходим. При этом не стоит забывать, что Россия уже на сегодняшний день — крупнейший экспортер пшеницы в мире, мы во многие страны экспортируем наше зерно.
У нас сейчас ведется работа над стратегией зернового развития. Она уже согласована с экспертным сообществом, с нашими партнерами в других министерствах и ведомствах и в скором времени поступит на рассмотрение в правительство. Там четко будут прописаны те направления, по которым мы будем работать для увеличения урожайности. Мы будем вводить в сельхозоборот новые земли, это позволит — я с уверенностью об этом говорю — обеспечить урожай в 150 миллионов тонн к 2036 году.
— Компании — переработчики рыбы опасаются, что все сырье уходит на экспорт. Повлияет ли увеличение экспорта рыбы и рыбной продукции на потребности внутреннего рынка?
— Рыбная отрасль у нас развивается достаточно динамично. Все знают, что в этом году у нас была рекордная лососевая путина на Дальнем Востоке, такого никогда не было за всю историю.
— Снизили цену на икру даже…
— Да, снизили. Рыбная отрасль также является одним из основных направлений, по которым мы будем осуществлять свои экспортные поставки...
Полный текст интервью можно посмотреть и почитать по ссылке:

Источник: https://ria.ru/20181221/1548381117.html

Просмотров: 187 Комментариев: 0
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 15 дней со дня публикации.